simonkozhin 639285856 электронный адрес: info@kozhinart.com
Публикации


Книга из серии мастера живописи

Автор или составитель: Златоверховникова О. Н.
Артикул: N00104016439
Кол-во иллюстраций: 119
Кол-во страниц: 64
Формат (размер): 230х310
Язык издания: Русский
Рубрика: Живопись скульптура
Вид исполнения: Твердый переплет
Товарная группа: Иллюстрированные Альбомы
Серия: Мастера живописи. Русские художники
год издания - 2009
место печати - Италия
тираж - 3000
ISBN - 978-5-7793-1718-4


Купить книгу на сайте издательства "Белый город"


Описание книги

Если принцип Родена, отсекавшего от мрамора всё лишнее, применить к живописи, он, наверное, мог бы звучать так: взять краски и перенести на холст всё самое необходимое. Судя по всему, именно этому канону и подчиняет свои работы Семён Кожин: пишет ли он укрытый снегом «Гранатный переулок» или иллюстрирует нежную и романтичную сказку братьев Гримм «Рапунцель», пытается воссоздать события войны 1812 года в «Переправе отряда Дениса Давыдова» или загадывает экзистенциальные загадки в «Аллегории». Создаётся впечатление, что ему всё время приходится себя сдерживать, чтобы на полотне не возникло ничего случайного, ничего, что не соответствовало бы реальности. Не выдуманной, не сконструированной самим художником по одному ему понятным правилам, а той, в которой все мы существуем день за днём, год за годом. Мы не без раздражения именуем её повседневностью, не давая себе труда всмотреться в неё повнимательнее и увидеть самые обыкновенные чудеса.

И перечень престижных выставок в Москве и Лондоне, Дублине и Санкт-Морице, и присутствие его картины в коллекции Букингемского дворца, и интерес к его картинам со стороны солидных аукционистов – это пусть и достаточно убедительные, но всё-таки только внешние признаки успеха молодого художника. Можно раскладывать на составляющие стиль и манеру Кожина с помощью весьма разветвлённого и изощрённого понятийного аппарата современного искусствоведения, но вряд ли таким способом раскроешь секрет притягательности его картин. Всё дело в доверии, которое безотчётно начинаешь испытывать к автору, даже при беглом взгляде на любую из его работ. Он не пытается запутать зрителя, сместив впечатанные в наш генетический аппарат представления о добре и зле, о прекрасном и уродливом. Он показывает мир таким, каков он есть, и вместе со зрителем пытается отыскать в нём то, к чему большинство людей и стремится в этой жизни, – к победе добра над злом.

Андрей БОРОДИН

Читать резюме о книге на сайте литературной газеты

Московский переулок, тенистый двор, тополиный пух несется по асфальту, забиваясь в щели и залетая в окна. Здесь, недалеко от метро "Белорусская", расположена мастерская, в которой работает художник Семен Кожин.
Приверженец русской реалистической школы, выпускник Российской академии живописи, ваяния и зодчества, он стремится к абсолютной верности в изображении реальности.
Спектр интересов художника широк: историческая картина, портрет, натюрморт, пейзаж, иллюстрация. Необычен его подход к решению каждого нового полотна, нет формул, нет типичного.
Так, среди пейзажей мастера есть и документальные образы, фиксирующие архитектурные мотивы ("Церковь Василия Блаженного", "Церковь на Полянке", "Камергерский переулок", серия "Лондон"), присутствуют живые, воздушные, гармоничные виды природы ("Плес", "Аврора", "На вершине горы Джур-Джур", "Яблоневый цвет"), и философские, полные глубокого смысла композиции ("Белое море", "Мертвое дерево").
При всем разнообразии этим пейзажам присуща общая черта: Кожин старается не только передать впечатление от увиденного, но пережить его, найти и отразить знание о природе, создать ее интеллектуальный портрет. Его пейзажи аналитичны, для из восприятия необходим пристальный взгляд и серьезное созерцание.
В портретах проявляется любовь к ребусам и исследовательский интерес психолога.
"Портрет бабушки?" - почти символистический. Смеющиеся уголки глаз старушки, легкая полуулыбка? В этом портрете передана живость природного ума простой, но необыкновенно мудрой женщины. Но над кем она смеется? Над озадаченным зрителем, ведь из ее пестрого платка вырастают листья, словно лопухи. Что это? Тени? Или бабушка-земляничка?
В "Портрете девочек Яны и Маши" обстановка условна, схема портрета построена по принципу замкнутого круга, линия которого уводит взгляд от левого края композиции, охватывает всю картину, и, наконец, возвращает зрителя к исходной точке полотна. Как ковер, шпалера, оно представляет два вырезанных из разбеленного фона силуэта в остановленном времени, без событий и волнений. Образы закрыты, маньеристически отстранены. Добившись портретного сходства, живописец преследует также декоративные задачи.
Именно поэтому в портретах мастера можно проследить связь и с его историческими картинами. Здесь присутствует тот же тщательный подход к деталям и та же декоративность, но одновременно и эпичность.
С детства увлеченный историей, живописец посвящал много времени чтению античных авторов, его увлекали Светоний, Плутарх, Сенека и Еврипид.
Написанная примерно в 2001 году картина "Масленица" представляет буйство красок, языческого веселья. Но главным является философский аспект сюжета. В моменте сжигания масленичного чучела автор находит и дуализм человеческой души, и тему жизни и смерти. Не менее сложное по духовной насыщенности – полотно "Панихида по генералу А.А. Тучкову на Бородинском поле".
Это полотно - напряженное, мрачное, взвинченное в точности передает интонацию, которую встречаешь у С.В. Глинки в книге "Из записок о 1812 годе" . Вдова генерал-майора А.А. Тучкова(1778-1812), геройски погибшего в Бородинском сражении у Семеновских Флейшей, спустя три месяца после сражения нашла его тело, узнала по перстню на руке, и, продав все свое имущество, на месте гибели возлюбленного построила храм Христа Спасителя и монастырь, став при нем инокиней.
Давящие, сгущающиеся тучи на фоне темного неба разорванным ритмом прорывают композицию, словно вихрь, указующий на земное безумие. Все смешалось: тела людей, лошадиные трупы, брошенные военные орудия? Умершее дерево возвышается над полем битвы, простирая ввысь свои засохшие ветви, и выделяя священное действо панихиды. Иеромонах окропляет святой водой тела погибших, скорбят жены, потерявшие в сражении мужей, а на земле, простершись ниц,
оплакивает тело супруга Маргарита Тучкова. Рядом горит огонь - олицетворение негасимой любви и памяти. Автор избегает натурализма, сдержано, несколькими мазками обрисовывает тела погибших.
Художник намеренно уходит от частностей, ищет общечеловеческие черты в мотиве русской истории. Поэзия повествовательного ритма роднит работы молодого автора с полотнами Сурикова, Верещагина, Серова и многих других исторических живописцев.
Эти художники пристально всматривались в прошлое, искали сюжеты полотен в минувшем, обращаясь к переломным моментам истории.
Кто-то из них рассказывал о прежней жизни, надеясь воскресить национальный дух, кто-то использовал исторические примеры, чтобы показать современникам, как надо поступать, кто-то просто ностальгировал по преданиям глубокой старины.
В картине "Охота", написанной в начале 2007 года, воплотился прежде всего интерес художника-документалиста. Он тщательно изучил мельчайшие нюансы охоты конца ХIХ - начала ХХ веков, внимательно подобрал костюмы, исследовал, как осуществлялся каждый из этапов этого красочного действа.
Выбор темы объясняется давним интересом художника к сюжету охоты в истории искусства. Еще с доисторических времен изображение охоты ассоциировалось в сознании человека с установкой на успех. Магические рисунки шаманов на стенах альтамирской пещеры гарантировали удачу в реальной охоте. Укоренившись на генетическом уровне, память об этом сохранилась до наших дней. Подобно талисману "Охота", призванная приносить удачу, украшала залы дворцов, кабинеты, гостиные, она же является одной из самых востребованных тем современной живописи.
В композиции представлена охота на вепря, популярная в России в конце ХIХ века. Художник изобразил момент, когда кабан уже загнан специально обученными собаками, гончие окружают его черную массу. Он увлеченно, анатомически точно обрисовывает фигуры лошадей, с пяти сторон направляя их к центральной сцене. Главным декоративным элементом здесь является ритм, переливающийся стройными рефренами цветовых пятен, выделяющий основные композиционные группы и также ведущий взгляд от краев удлиненного полотна к его середине. Все элементы имеют особую смысловую нагрузку: выбор предмета охоты не случаен, вепрь издавна напоминал о грубой, непокорной силе природы, которую не каждому удается покорить, а рябина, тяжелыми гроздями обрамляющая сцену, - о богатстве и изобилии. По словам Семена, в своей работе он старался приблизиться к шедеврам Паоло Уччелло , Месонье. Но картина получилась настолько оригинальной, что это увлечение лишь угадывается. Можно смело говорить о том, что она является новым словом не только в русской, но и мировой живописи.
Вместе с тем и в этой картине, и в цикле 1812 года, и в интеллектуальном пейзаже чувствуется общее для молодого поколения художников русской реалистической школы стремление к гармонии в емком, зримом образе, к грации в ренессансном понимании, к вечному и недостижимому идеалу.
Успехи художника, многочисленные выставки в России и за рубежом, публикации в различных изданиях свидетельствует о творческой востребованности, подлинном таланте и необыкновенном трудолюбии и упорстве.
Возможно, именно благодаря этому редкому сочетанию, Семену Кожину удастся преобразить окружающий мир, сделать его светлее, и хоть на малую толику приблизить его к совершенству.

Златоверховникова О. Н.

Книга посвящена творчеству живописца Семёна Леонидовича Кожина. В картинах художника отразился интерес к изменчивому окружающему миру. В альбом включены наиболее значимые произведения мастера, еще раз подтверждающие мысль: "Концепция – лишь одна из граней


"С нашей историей произошел, кажется, невиданный доселе феномен: чем ближе к нам историческое время, тем меньше правды мы о нем знаем, тем расплывчатее и деформированнее наше о нем представление", - писал Ю. Кублановский в статье "Воскрешение истории".
Взгляд сквозь призму искусства, художественной деятельности нашего современника может помочь оценить ситуацию, складывающуюся в культуре и общественной жизни России начала ХХI века.
Живописец Семен Кожин – личность широких интересов. Его внимание к самым разным сторонам российской жизни, увлеченность философией, литературой, историей, близость к художественным кругам противоположных направлений делают его фигуру интересной с точки зрения социального и художественного аспектов культуры России.
Семён Леонидович Кожин родился 11 марта 1979 года в Москве. Сын инженера-строителя и учительницы английского языка и истории, он рано проявил способности к рисованию. Мать мальчика пристально следила за развитием его таланта и за его образованием.
В 1987 году он поступил в Московскую краснопресненскую художественную школу, затем был переведен в Московскую среднюю художественную школу (МСХШ, ныне МАХЛ – Московский академический художественный лицей). В 1997 году выдержал вступительный конкурс в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества, основанную народным художником СССР Ильей Сергеевичем Глазуновым и сохраняющую до сегодняшнего дня традиции европейской и русской школы высокого реализма. Академия находится в здании Училища живописи, ваяния и зодчества, где учились и преподавали Алексей Саврасов, Аполлинарий Васнецов, Михаил Нестеров, Исаак Левитан, Константин Коровин .
Годы обучения в академии художник вспоминает с теплом и благодарностью.
Ректор академии И.С. Глазунов с большим вниманием относится к своим ученикам, лично встречается с первокурсниками, рекомендует книги для прочтения , старается влиять на формирование профессиональных и жизненных устремлений своих подопечных. Студенты первого и второго курсов проходят практику в Санкт-Петербурге, копируют в Эрмитаже, рисуют со слепков в музее Петербургской Академии художеств, обязательными являются поездки в Новгород, Изборск, Псково-Печерскую лавру.
Анатомический рисунок под руководством О.Ф. Штыхно, основы композиции, в преподавании Ю. А. Сергеева, лекции по истории философии, прочитанные Б.Г. Лукьяновым, стали фундаментом для деятельности многих художников нового поколения .
"Мною руководит желание заниматься таким творчеством, которое говорило бы правду об окружающем мире, - рассказывает Семен Кожин, - Любое изображение субъективно. Но я надеюсь, что моя живопись близка к природе и к гармонии. Я делаю то, что мне интересно, во что я верю. Поэтому стараюсь найти необычные мотивы, темы, много езжу, читаю, смотрю".
Среди произведений мастера – жанровые сцены, исторические композиции, пейзажи, натюрморты, портреты, иллюстрации.
Живописец много работает в области пейзажа. Особенного внимания заслуживают полотна, посвященные Москве.
"При всем разнообразии тем главная для художника – столичная, - пишет об этих работах исследователь В. Буров, - Кожинская Москва - позвольте, как реверанс, такой термин – лирична, задумчива. Да, мы это видели, но отчего не обратили внимания, не изумились? Почему прошли мимо, что не позволило насладиться такой прелестью ".
Это та Москва, к которой привыкли ее жители, такая, какой ее знают москвичи: с одной стороны – шумная, яркая, многоликая, с другой – камерная, душевная, трепетно расправляющая свои неровные улочки. Это столица огромной страны во всем ее великолепии ( "Новый год. Мэрия". 2006; "Лубянка. Вечерние огни". 2007), поражающая своим цветным убранством, своей щедрой, яркой монументальной архитектурой ("Новый год в Москве. Большой театр". 2006), влекущая невыразимо родными уголками ("Москва, Пушкинская площадь".2006), дорогими сердцу каждого русского человека.
Заснеженная Пушкинская площадь, ветви деревьев, припорошенные инеем. С Тверского бульвара открывается вид на памятник А.С. Пушкину. Ранним утром, семеня на урок, держится за руку матери первоклассник в шапочке с помпоном. Почти слышится хруст снега под ногами. Знакомый каждому суетный миг придает картине драгоценную человечность, душевность.
"Новый год. Мэрия" - вид почти с открытки. Боковой ракурс ломает жесткую симметрию площади, сохраняя выдержанный в картине конструктивный шаг. Строгий фронтон государственного здания украшен дождем из фонариков, мягко струящихся над центральным входом. Резко бросается в глаза картина благополучия, почти неосталинский реализм, но по сути дела это то, чего так просит душа современного москвича, уставшая от модернистической свободы.
В пейзаже "Гранатный переулок" тонко подмечена специфика местного, genius loci старой Москвы, видимо поэтому картина вызвала ажиотаж среди покупателей в Ирландии. Кружево ветвей испещряет пространство полотна, ствол дерева на переднем плане пресекает движение взгляда. Теплым отсветам белизны вторит желтоватое закатное небо. Вдалеке виднеются заостренные, неоготические крыши, замершие в величественном молчании. Вспоминаются картины В.В. Верещагина, близкого С. Кожину по мироощущению.
Не каждый может всю жизнь писать речку, что течет мимо родного дома, в разных ракурсах, видах, зимой, летом, вечером и утром, неизменно находить в этом красоту и обаяние Родины.
Московские пейзажи никогда не выдают взгляда с одной и той же точки. Неискоренимое любопытство, желание увидеть привычное в новом свете, заставляет непоседливого творца быть "городским альпинистом": лезть на крыши, на мосты, просить друзей разрешить сделать зарисовку из их окна ("Московский вид с высоткой" 2004). Или играть с освещением, с техникой, да так, как никому до него и в голову не приходило.
Серия "Московские улицы", созданная для оформления интерьеров банка, интересна в первую очередь тем, что она выполнена в монохромной технике гризайль. Эти картины несут ощущение уходящего, навевают настроение ностальгической грусти, встают в один ряд с документальными хрониками. Живописная гризайль очень редко используется в пейзаже, как правило, ее назначение в изображении скульптуры, рельефов .
Новизной веет и от серии новогодних видов Москвы, позднее дополненной урбанистическими ландшафтами Санкт-Петербурга и Лондона. Эти работы были замечены рядом зарубежных и российских галерей, участвовали в выставках галерей Collier-Bristow (Лондон),The Oriel (Дублин).
Объединенные темой и временем суток – сумеречным тоном, пейзажи дарят зрителю радостное настроение. Глядя на холст, замечаешь то, чего не увидел в разгар предпраздничных распродаж. В этом цикле в полной мере раскрыт и общий для современных людей космополитизм, о котором еще недавно можно было только мечтать. Сегодня мы отмечаем католическое рождество в Лондоне, завтра встречаем Новый год в Москве, а послезавтра будем с замиранием сердца ждать первой рождественской звезды в Петербурге. Пьянящая атмосфера праздника смешивается со стремлением к расширению возможностей. Этот порыв, свойственный российскому обществу в целом, находит отражение в творчестве одного из его представителей.
Возможно, скоро появятся художники-космонавты, а излюбленными видами пейзажистов станут лунные кратеры или марсианские ущелья.
Пока же остаётся с дотошностью этнографа изучать города Золотого кольца – Суздаль, Владимир, Углич, Плёс. Семён Кожин бывал и на Валааме, и в Городце, и Великом Устюге.
Карандашные зарисовки, наброски и этюды с натуры являются важнейшей частью творческого метода Кожина, родником, ключом, из которого проистекают его монументальные произведения. Лист "Старое дерево" послужил основой для картины. Законченный, но непринуждённый рисунок создан при помощи мелкой штриховки. Дерево высохло, однако успело отдать свои силы побегам, стремящимся ввысь из мха. Корявое, несущее на себе следы пережитых бурь, оно предстаёт как своеобразный отзвук человеческой судьбы.
Детально проработанные картины, включающие в себя изображения архитектурных памятников, живой природы поражают живописностью и богатством фактур. Мастер умело компонует пейзаж, изучая натурный материал, обобщая и подчеркивая то, что можно найти в природе.
Сияющий, солнечный "Сосновый лес" рождает предчувствие радости, манит неизведанным. Этот эффект достигнут благодаря ракурсу снизу. Человек подсознательно стремится ввысь, к свету, и автор интуитивно улавливает это свойство, используя его с целью создания соответствующего мотива.
Иногда трудно сказать, что раньше возникает в процессе творчества - то ощущение, которое хочется выразить, или художественный образ, влекущий за собой череду ассоциаций. Случайно увидев под Абрамцево заботливо обихоженные грядки, пейзажист задумал полотно "Бабушкин огород", и первым, что пришло в голову было название, потом примерные мысли о том, как и что написать, и только после завершения картины, можно было рассуждать о гибнущих деревнях, о том, что работа на земле становится уделом стариков и что современный городской житель невероятно далёк от своих истоков.
Стилистика картин меняется в зависимости от особенностей ландшафта. Эта переменчивость говорит не об отсутствии собственного видения, скорее о том, что взгляд не ограничен никакими рамками, и именно благодаря этому становится возможным выполнять самые разные задачи с помощью соответствующих выразительных средств.
Неслучайно созданная после посещения Крыма картина "Закат в Коктебеле" написана именно акварелью, то есть в той технике, в которой предпочитал работать М. Волошин. Источником вдохновения здесь был, как и у Волошина, не столько пейзаж, сколько настроение им навеваемое, дымчатые горы, высокие, воздушные облака, успокаивающий монотонный рокот прибоя .
Из каждой поездки за границу живописец привозит стопки этюдов: любопытный, жадный до новых впечатлений, торопится отразить хотя бы часть увиденного, создавая циклы "Великобритания", "Ирландия", "Мальта", "Турция".
Дважды приезжал в Сан-Мориц (Швейцария), где проходили выставки русского искусства. Богатство природы этого популярного сегодня среди россиян горнолыжного курорта неисчерпаемо. От края до края здесь раскинулись три пресных озера, глянцевая гладь которых отражает небесную высь. Снежные вершины гор окутаны туманом, золотая листва, теплые солнечные блики, ползущие по скалистым склонам - ото всего веет тишиной, спокойствием, и кажется, когда смотришь на эти картины, что здесь кристально чистый воздух. Швейцарские горы вдруг заставляют вспомнить родные Эльбрус и Хибины.
Художник подростком часто ходил в горы, на Эльбрус с дедом, Михаилом Семеновичем Дайшутовым и его лучшим другом, Казимиром Чирковым. По-юношески задорные, они были всегда готовы поддержать друг друга. Они подарили юному ученику краснопресненской художественной школы свою дружбу и свою любовь к горным вылазкам, привили умение покорять "вершины". До сих пор, бывая в Петербурге, художник заезжает в гости к теперь уже и своему товарищу Казимиру, к его жене Александре, и, затаив дыхание слушает, как часами читает стихи Лермонтова, Есенина, Симонова этот молодой душою человек.
"Озеро в Сан-Морице", "Утро в Альпах", "Смеркается", "Силс Мария Изола", "Швейцарская деревня" - все эти работы являются отражением взаимосвязи воспоминаний детства и свежих впечатлений от поездок в горы. Во время выставок, глядя именно на эти работы, посетители задают один и тот же вопрос: "А Вы бывали на Кавказе?".
Каждая поездка находит отражение в неповторимых образах, необъяснимых, необычных. Казалось бы, что примечательного в мальтийских экипажах, запряженных упрямыми и своенравными лошадками? ("Мальта", 2006). Но именно в них можно увидеть особый колорит средиземноморской столицы. Яркие краски Ла Валетты, города масонских рыцарей, узорчатая южная архитектура, доводящая стиль барокко до грани абсурда, палящее солнце среди пустынных улиц будто отпечатались на холсте, превозмогая медлительную лень мальтийской сиесты, полуденного зноя.
При всём разнообразии упомянутым работам присуща общая черта: стремление почувствовать и переосмыслить вечное, незыблемое на фоне пресловутого memento mori.
Неслучайно особое место в творчестве мастера занимает натюрморт, в котором тема жизни и смерти достигает своего апогея. "Аллегория с черепом и крестом" просто и ясно напоминает о православных истинах. Вряд ли нужно объяснять, какой смысл имеет изображение черепа рядом с распятием, молитвословом и чашей причастия и зачем тут свиток с молитвой "Отче Наш". Будучи заказной, эта работа глубоко затронула душевные с труны С.Кожина. С точки зрения истории искусства, "творческий тандем" заказчика и исполнителя является классическим, вспомним о "Весне" С. Ботичелли. Философский подтекст определен желанием заказчика видеть в натюрморте крест и потир, книгу и текст молитвы. Развивая мысль, художник предложил добавить череп, чтобы связать композицию в едином символическом ключе vanitas.
Даже в лиричном "Натюрморте с раковинами" можно увидеть подтекст. Раковина как олицетворение женственности напоминает о бесконечности, но одновременно способствует появлению ассоциации с морем, водой, и, соответственно, скоротечностью жизни.
В роскошном, обильном яствами "Натюрморте с лобстером" присутствие огромного рака условно напоминает о Воскресении . Написанная на деревянной доске, откликом деталей, отточенными элементами, многозначительными мелочами картина вторит старым голландцам, которых упорно, с увлечением копировали студенты академии в залах Эрмитажа, но вместе с тем в композиции чувствуется свежесть, собственный взгляд.
Эти натюрморты концептуальны, в современном мире искусства концепция играет определяющую роль. Общественное стремление к поиску смысла везде, будь то математический иллюзорный мир или чистая абстракция, порой рождают формы искусства, которые находятся на грани изображения и литературы и являются неотъемлемой частью мировых художественных процессов. Знакомство с ними не могло пройти даром даже для художника, преданного идеалам реализма. Но если концептуализм идёт по пути технического прогресса и упрощения, поиска новых форм художественного языка, то реализм столь многогранен, что концепция является одной из его составляющих.
Странный, почти маньеристический семейный портрет – портрет жены художника и его дочери Устиньи является подтверждением того, насколько сильно в творчестве С. Кожина переплетаются традиции и мироощущение представителя 21 века. Натюрморт, являющийся смысловым центром картины, вызывает двоякое чувство. Рыба, по-фламандски красиво разложеная по столам, превращается в сюрреалистический орнамент. Только искушенный зритель может постигнуть всю глубину многочисленных подтекстов полотна. Рыба – раннехристианский знак, встречающийся в живописи катакомб, знак добродетели, Христа. В суетном времяпровождении остановленным мигом застывает сцена вечерней трапезы, ужин. На лица ложатся холодные рефлексы. Вдали неспешные купальщики покидают свои лежаки, они торопятся с единственной целью, к этому столу, но "…не хлебом единым жив человек". В напряженном, жёстком лице женщины можно увидеть гнев, неприязнь, недовольство, - всю гамму негативных, смешанных, необъяснимых на первый взгляд эмоций. Но немного внимания, и произойдёт типичная для картин Семёна Кожина метаморфоза: настороженное предчувствие чего-то, тревога, испуг охватывают мать. Живой, весёлый, задорный взгляд ребенка, обращённый к зрителю, контрастно подчёркивает настроение страха перед неизвестностью, перед душевной пустотой.
"Охотница" - портрет дочери. Картина рождена под впечатлением от случая, когда увлеченная ловлей насекомых девочка смогла поймать двух бабочек одновременно без помощи сачка, голыми руками. Девочка-кокон, ребёнок, окруженный трепетным вниманием, эстетическое чудо творения, кладезь родительских надежд, превратится в бабочку, окрыленную успехом реализованного таланта. Вера в него воплощена в лёгкости, с которой уверенное в своих силах, упоённое собственной ловкостью дитя достигает того, чего не дано достичь родителям.
В портретах проявляется любовь к ребусам и исследовательский интерес психолога.
"Портрет бабушки" - почти символистический. Смеющиеся уголки глаз старушки, легкая полуулыбка. В этом портрете передана живость природного ума простой, но необыкновенно мудрой женщины. Но над кем она смеется? Над озадаченным зрителем, ведь из ее пестрого платка вырастают листья , словно лопухи. Что это? Тени? Или бабушка-земляничка?
В иллюстративных циклах присутствует та же метафоричность.
В начале 2003 года журнал "Tales" (Великобритания), посвященный молодежному искусству, объявил о конкурсе творческих работ по мотивам сказки братьев Гримм "Рапунцель". Издательство журнала призывало молодых фотографов, графиков, живописцев и литераторов к созданию работ, связанных с текстом сказки, предоставляя полную свободу их фантазии.
Самые интересные коллажи, рисунки, рассказы и стихи вошли во второй номер журнала .
Среди них оказалась и композиция С. Кожина. Вдохновленный необычным проектом, художник создал серию иллюстраций к тексту братьев Гримм. Весь цикл позже выпущен в издательстве "Русская миссия" . Находясь под впечатлением от акварелей прерафаэлитов, увиденных во время поездок в Англию, Семен постарался передать то представление о сказке, которое запечатлилось в его воспоминаниях о детстве.
Он с большим вниманием отнесся к изображению персонажей: ведьма , темная, страшная, с испещренным морщинами лицом, напоминает одновременно и портреты нищих Веласкеса, и мрачные гравюры Бердслея.
Образы главных героев традиционны, но художник пытается сделать их более глубокими, обращаясь к мифологизированной основе сказки . Он старается разгадать знаки, заключенные в сказочном сюжете, выявляя скрытый смысл повествования, противопоставляет выраженную мужскую силу принца женственному образу Рапунцель, подчеркивает иносказательность сказки. Неслучайно журнал "Tales" опубликовал заключительную иллюстрацию к "Рапунцель", на которой влюбленные изображены на фоне переплетающихся розовых кустов (мотив, заимствованный из легенды о Тристане и Изольде) .
Обращение к средневековому источнику обусловлено давним интересом к древности. Именно поэтому в иллюстрациях к сказке можно проследить связь с историческими картинами. Здесь присутствует тот же тщательный подход к деталям и та же эпичность.
С детства увлеченный историей, живописец посвящал много времени чтению античных авторов, его увлекали Светоний, Плутарх, Сенека и Еврипид.
Его мать, Ирина Михайловна Кожина (Дайшутова), очень увлекалась кино, сама снималась в эпизодических ролях фильмов, массовке и привлекала к этому ребенка.
"До сих пор с восхищением вспоминаю костюмы, бутафорскую амуницию, пустые макеты домов. Это завораживало, будило мое воображение, я представлял людей, которые жили когда-то, век, два назад, и я хотел узнать о них как можно больше. Особенным потрясением была поездка на Бородинское поле в 1986", - вспоминает Семен Кожин.
Первой художественной работой, непосредственно связанной с историей, для Семена Кожина стал диплом МСХШ. Тема диплома - иллюстрации к "Истории Государства Российского" Н.М. Карамзина. Это серия подробно прорисованных графических листов. Увлечение архитектурой, костюмом, внешней стороной прошлого здесь еще преобладает: лист "Княгиня Ольга посещает храм Софии Константинопольской" фактически является подробным изображением интерьера, "Принятие Христианства" - документальной прорисовкой древнерусских идолов, "Установление Патриаршества в Москве" интересно прежде всего подробным изучением облачения священнослужителей, в "Наполеоне" точно воспроизведена роспись Московских палат 15 века.
В серии иллюстраций к Карамзину еще нет особенной глубины, но можно найти работы, которые выделяются эстетическим чувством, декоративностью, изыском. Это лаконичная, решенная в духе эпохи модерн "Смута", яркий, динамичный, напряженный и почти комичный "Спор о Вере", по-куртуазному жанровый лист "Екатерина II".
Позже к художнику придет осознание воздействия исторического процесса на современность, понимание неразрывной связи прошлого и настоящего .
Исторические композиции, созданные в Академии Живописи ("Проклятие Хама", "Николай Мирликийский останавливает казнь трех невинно осужденных", "Гадание") отличаются настороженностью, беспокойной прорицательностью.
Усиливается интерес к психологии образов, стремление композиционно, ритмически, эмоционально выделить центральные персонажи и подчеркнуть смысл и значимость сюжета.
Написанная примерно в то же время картина "Масленица" представляет буйство красок, языческого веселья. Но главным является философский аспект сюжета. В моменте сжигания масленичного чучела автор находит и дуализм человеческой души, и тему жизни и смерти.
"Разгул телесного в Масленицу пресекается сжиганием чучела зимы, происходит покаяние, переход к духовному,- говорит Семен, - Собственно это то, чего все мы ищем в жизни, это победа добра над злом, света над тьмой. Я того же искал, когда писал картины из серии 1812 года - России, воспрявшей духом: как помочь России сегодня, как пробудить ее духовность, как уйти от ненужного, наносного, сохранить патриотический дух страны?
Отечественная война 1812 года - не просто одно из важнейших событий 19 века. Это пример общенародного патриотического подъема, и именно поэтому подвиги ее героев описали и воспели многочисленные историки, писатели, живописцы и композиторы. Главное, находить в себе веру в Российское Государство, его святость, мощь и незыблемость.
Я пришел к теме войны 1812 года после поездки на студенческую практику в 2001 году. Было жаркое лето, конец июня, возвращался в Москву в душном плацкартном вагоне и случайно разговорился с контрактником из Чечни. Это был человек с измененным сознанием. Возможно, если бы в людях сохранилась прежняя вера в Отечество, верность, было бы меньше сломанных судеб. Сразу после возвращения я написал картину "Похоронка из Чечни", а затем начал "Панихиду по генералу А.А. Тучкову на Бородинском поле".
Это полотно - напряженное, мрачное, взвинченное в точности передает интонацию, которую встречаешь у С.В. Глинки в книге "Из записок о 1812 годе" . Вдова генерал-майора А.А. Тучкова(1778-1812), геройски погибшего в Бородинском сражении у Семеновских Флейшей, спустя три месяца после сражения нашла его тело, узнала по перстню на руке, и, продав все свое имущество, на месте гибели возлюбленного построила храм Христа Спасителя и монастырь, став при нем инокиней.
Давящие, сгущающиеся тучи на фоне темного неба разорванным ритмом прорывают композицию, словно вихрь, указующий на земное безумие. Все смешалось: тела людей, лошадиные трупы, брошенные военные орудия. Умершее дерево возвышается над полем битвы, простирая ввысь свои засохшие ветви, и выделяя священное действо панихиды. Иеромонах окропляет святой водой тела погибших, скорбят жены, потерявшие в сражении мужей, а на земле, простершись ниц, оплакивает тело супруга Маргарита Тучкова. Рядом горит огонь - олицетворение негасимой любви и памяти. Основная смысловая группа смещена к левому краю композиции. Так художник подчеркивает всеобъемность трагедии, бесконечное, бескрайнее горе.
Автор избегает натурализма, сдержано, несколькими мазками обрисовывает тела погибших. В разговоре, он упомянул о том, что старался, насколько возможно, найти эстетику в изображении смерти. По его словам, воспоминания о Великой Отечественной войне, и уж тем более о войне в Чечне еще слишком свежи. Война 1812 года в сознании современников уже почти стала мифом. Само существование "Жития Маргариты Тучковой" говорит об отношении к событиям тех лет.
Именно поэтому в исторической композиции "Панихида по генералу Тучкову" живописцу удалось воплотить идеальное представление о войне, любви и верности.
В работе над картиной "Расстрел французами русского патриота" художник искал такого же доходящего до абсолютной точки отрицания войны. Он создал несколько эскизов, так и не закончив работу.
Особенно интересен эскиз к композиции "Расстрел французами" (#2). Глядя на этот лист, выполненный гуашью, непременно вспоминаешь гениальную картину Гойи ("Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808").
Похожее решение построения (словно в зеркальном отражении), та же монохромность, тот же протест против военных действий вообще, в независимости от того, кто их ведет.
Но если в композиции Гойи главной интонацией является ужас и отвращение, по отношению к войнам, то у Кожина преобладает преклонение перед людьми, которые не жалеют собственной жизни для того, чтобы защитить Отечество, изгнать с его территории захватчиков, перед теми, кто активно противостоит вторжению врага.
"Бегство Наполеона", "Рубикон", "Расстрел французами русского патриота" несут одну главную мысль: войны не должно быть, но если она случается, нужна победа любой ценой. Наполеону не было понятно, что происходит, когда по всей России начали формироваться партизанские отряды. 2 августа 1812 года по приказу М.Б. Барклая-де-Толли генерал-майором Ф.Ф. Винценгенроде был сформирован первый такой отряд в составе драгунского и казачьего полков. Месяцем позже, 3 сентября, по приказу М.И. Кутузова был сформирован прославленный отряд Д.В. Давыдова . Шоком для французов стала сдача Москвы без передачи ключей, появления Александра, заключения официальных соглашений. Еще большей неожиданностью явился пожар Москвы. Это было за гранью понимания: римский Рубикон, запретная черта . Недоумение написано на лице французского императора в картине "Наполеон в горящей Москве". Это недоумение перед смелыми решениями, сплоченными действиями, благодаря которым стало возможно изгнание наполеоновских войск. Неслучайно картина "Рубикон" посвящена эпизоду из воспоминаний Дениса Давыдова о том, как бегущий Бонапарт едва не был пленен партизанами. Та же линия продолжена в картине "Бегство Наполеона". Отражая французское нашествие, русский народ осознал себя как самостоятельную и решающую силу, и "уж коль чужеземцы пришли с мечом топтать русскую землю, он поднялся на защиту отечества и повел с захватчиками справедливую освободительную войну" .
Художник с увлечением развивает тему войны 1812 года в многочисленных эскизах. В его архиве хранятся шесть эскизов к неосуществленной картине "Кутузов в Царевом Займище", по которым можно проследить развитие мысли живописца, стремление к цельности, сбалансированости композиции.
Все наброски сделаны резкими, динамичными штрихами. Видно, как в каждом из рисунков художник обдумывает сцену, выделяет важнейшие пункты уверенными линиями.
Сам подход к теме кардинально меняется от листа к листу. Художник намеренно уходит от частностей, ищет общечеловеческие черты в мотиве русской истории. Поэзия повествовательного ритма роднит работы молодого автора с полотнами Сурикова, Верещагина, Серова и многих других исторических живописцев.
Эти художники пристально всматривались в прошлое, искали сюжеты полотен в минувшем, обращаясь к переломным моментам истории.
Кто-то из них рассказывал о прежней жизни, надеясь воскресить национальный дух, кто-то использовал исторические примеры, чтобы показать современникам, как надо поступать, кто-то просто ностальгировал по преданиям глубокой старины.
В картине "Охота", написанной в начале 2007 года, воплотился прежде всего интерес художника-документалиста. Он тщательно изучил мельчайшие нюансы охоты конца ХIХ - начала ХХ веков, внимательно подобрал костюмы, исследовал, как осуществлялся каждый из этапов этого красочного действа.
Картина была написана по мотивам панно, выполненного живописцем на заказ для бильярдного клуба в Москве. Тему для панно заказчику предложил именно Семен, изначально планировалось разместить на одной из стен центрального зала композицию, посвященную истории игры в бильярд. Эскиз панно создавался с помощью последних компьютерных технологий, в программе Photoshop. Он представляет собой фотоколлаж, композиционно вытянутый, наподобие фриза. Для оформления интерьера бильярдного клуба этот эскиз был увеличен до размеров четырехметрового баннера и по напечатанному изображению прописан маслом, чтобы добиться эффекта тонкой и детализированной масляной живописи. Этот технический метод, после недолгих сомнений утвержденный заказчиком, значительно ускорил процесс создания панно, длительность работы заняла всего две недели, что безусловно является новаторским достижением для художника-декоратора.
После завершения работ по оформлению клуба, автор решил развить свой эскиз в живописном полотне. Выбор темы объясняется давним интересом художника к сюжету охоты в истории искусства. Еще с доисторических времен изображение охоты ассоциировалось в сознании человека с установкой на успех. Магические рисунки шаманов на стенах альтамирской пещеры гарантировали удачу в реальной охоте. Укоренившись на генетическом уровне, память об этом сохранилась до наших дней. Подобно талисману "Охота", призванная приносить удачу, украшала залы дворцов, кабинеты, гостиные, она же является одной из самых востребованных тем современной живописи.
В композиции представлена охота на вепря, популярная в России в конце ХIХ века. Художник изобразил момент, когда кабан уже загнан специально обученными собаками, гончие окружают его черную массу. Он увлеченно, анатомически точно обрисовывает фигуры лошадей, с пяти сторон направляя их к центральной сцене. Главным декоративным элементом здесь является ритм, переливающийся стройными рефренами цветовых пятен, выделяющий основные композиционные группы и также ведущий взгляд от краев удлиненного полотна к его середине. Все элементы имеют особую смысловую нагрузку: выбор предмета охоты не случаен, вепрь издавна напоминал о грубой, непокорной силе природы, которую не каждому удается покорить, а рябина, тяжелыми гроздями обрамляющая сцену, - о богатстве и изобилии.
По словам Семена, в своей работе он старался приблизиться к шедеврам Паоло Уччелло , Месонье. Но картина получилась настолько оригинальной, что это увлечение лишь угадывается. Можно смело говорить о том, что она является новым словом не только в русской, но и мировой живописи.
Тема погони за удачей воплощена и в полотне "Святочное гадание" и в картине "Гадание. Ночь на Ивана Купалу". Сакральное значение последнего рождается из смешанных представлений о языческих и христианских обрядах. Люди издавна находили утешение у ворожей. Иногда эти суеверия служили забавой, шуткой, смешивались с играми. Гадали в разное время года, в соответствии с местными, деревенскими обычаями, гадания значительно видоизменялись в каждом уезде. В.И. Даль описывает гадания на картах, кофе, Псалтыре, решете, яйцах, воске, иглах, свинце, зеркалах, воде, курице, бобах, святочные (крещенские) гадания .
День Рождества Св. Иоанна Предтечи отмечался 24 июня (в ночь с 6 на 7 июля по новому стилю). До сих пор он является одним из самых значительных, ярких праздников всего христианского мира. Праздник приходится на день летнего солнцестояния, в народе он известен как день Ивана Купалы . В язычестве Купала почитался славянами как бог плодородия. Его чествовали 24 и 29 июля, в дни начала жатвы, приносили жертвы из трав, жгли костры, плясали, пели песни. На Иванов день знахари отыскивали разрыв-траву, способную открыть любой замок, купаленку, медвежьи ушки, обладающие сильнейшим дезинфецирующим свойством, богатенку, по которой определяли продолжительность жизни, то есть снова гадали. В новгородском районе, близ Ладоги было принято топить бани, париться, воткнув в веники траву Иван-да-Марья. Повсеместно были распространены и обряды купания, так как праздник соединялся с молением рекам и источникам.
В южных районах России, на Украине, в Литве в день Купалы девушки собирались после захода солнца, приносили большую ветку вербы или Ивы, украшенную цветами и лентами, вокруг нее водили хороводы. Позже дерево или куклу переставляли к воде, бросали с себя венки в воду или на дерево . Как вариант этого обряда бытовало и гадание на венках: каждая девушка плела венок, запоминала его по особым приметам. Венки пускали на воду и их должны были поймать юноши. Чей венок выловит их воды – на той и женится. Часто на венки ставили ещё и свечи. На свечу загадывали желание. Если свеча не гасла, желание должно было исполниться.
В играх фигурировала та же тема обретения неизведанного, необыкновенного счастья, что и при поиске волшебного цветка папоротника . Поверье, что в ночь накануне Иванова дня раз в сто лет расцветает папоротник, что он сияет огненным пламенем и освещает местность, близко к сказке. Если сорвать цветок папоротника и бежать домой, не оборачиваясь на бесов, наступающих на пятки, можно обрести умение открывать клады. Что имеется ввиду под этим расплывчатым понятием, каждый определяет сам, но стремление к достижению желаемого и сегодня доходит до того же уровня мифологического мышления, что и в незапамятные времена доисторической древности.
В картине связаны обряд спуска венков на воду, игра-гадание и поиск цветка. Яркий отсвет огня на груди центральной женской фигуры напоминает о традиционных кострах, на переднем плане буйствует Иван-чай. Томительная недосказанность, ожидание, надежда веют от изображения.

Вместе с тем и в этой картине, и в "Охоте", и в цикле 1812 года, и в интеллектуальном пейзаже чувствуется общее для молодого поколения художников русской реалистической школы стремление к гармонии в емком, зримом образе, к грации в ренессансном понимании, к вечному и недостижимому идеалу.
Успехи художника, многочисленные выставки в России и за рубежом, публикации в различных изданиях свидетельствует о творческой востребованности, подлинном таланте и необыкновенном трудолюбии и упорстве.
Возможно, именно благодаря этому редкому сочетанию, Семену Кожину удастся преобразить окружающий мир, сделать его светлее, и хоть на малую толику приблизить его к совершенству.

Найти книгу в библиотеке

Российская государственная библиотека
Российская национальная библиотека
Библиотека Конгресса США
Национальная библиотека Австралии
Библиотека и архив Канады